Рим должен пасть - Страница 103


К оглавлению

103

Затем он сорвал с девушки повязку, прикрывавшую бедра, страстно прижал ее к себе, впившись в губы и до головокружения вдыхая запах ее волос. А Юлия обвила его шею ласковыми тонкими руками. И только потом, почувствовав, как дрожь сотрясла тело девушки, скользнул ниже. И вошел в нее.

Они любили друг друга всю ночь, неистово, словно боясь не успеть до рассвета. Позабыв обо всем, потеряв всякую осторожность. Простой солдат и дочь великого сенатора. И лишь однажды, когда они отдыхали в сладостной неге, Чайке показалось, что за дверями мелькнула чья-то тень, потревожив слабый свет, исходивший от жаровен. Но запах тела Юлии дурманил его, и Федор не обратил на эту тень внимания. Он снова и снова входил в нее, пока его силы не иссякли окончательно. И лишь перед самым рассветом они немного вздремнули, крепко обнявшись и накрывшись плащом. Ночи стояли теплые.

Их разбудил топот конских копыт, донесшийся издалека. Услышав его, Юлия вскочила, как подброшенная. Скользнула босиком к узкому окну в дальней комнате. Вернулась. Главное здание размещалось слишком далеко, отсюда, из глубин сада, разглядеть что-либо не представлялось возможным.

— Неужели это отец вернулся так рано? — прошептала она со страхом и, обернувшись к лежавшему неподвижно Федору, сказала. — Вставай, Чайкаа. Ты должен бежать.

— Зачем? — пробормотал он спросонья, не в силах избавиться от дурмана сладостной ночи. — Разве нам что-то угрожает?

— Если тебя увидят здесь, тебя убьют, — быстро ответила Юлия. — А может быть, и меня. Отец не простит, если свадьба сорвется. Он уже все рассчитал.

Дрема с него слетела моментально. Федор вскочил и стал одеваться, Юлия помогла ему зашнуровать панцирь и застегнуть застежки. Потом оделась сама. И когда он снова стал похож на легионера, а она на дочь сенатора, отрывисто произнесла, словно отдала приказ:

— Сейчас ты выйдешь отсюда и покинешь наш дом через дальние ворота парка.

— А как же мой конь? — вспомнил Федор. — Ведь он остался в конюшне. Да и слуги меня видели вчера.

Юлия задумалась на мгновение. На ее милом личике словно промелькнули тени обуревавших ее мыслей. А Федор не мог оторвать глаз от платиновых волос и до сих пор пребывал в каком-то расслабленном состоянии, несмотря на грозящую и вполне реальную опасность.

— Конюшни на дальнем краю виллы, — наконец сказала она, словно размышляя вслух, — туда можно подобраться незамеченным по аллее парка. Если отец будет в доме, то коня можно незаметно вывести, очень осторожно. Со слугами я разберусь. Другого выхода нет… Идем. Потом я что-нибудь придумаю.

— А как же ты? — вдруг всполошился Федор, — Если нас увидят вместе, что ты им скажешь?

Девушка помолчала.

— Теперь не знаю… Но…Чайкаа, время уходит. Идем.

Перед тем, как открыть дверь в парк, опцион снова притянул к себе возлюбленную и страстно поцеловал. Юлия попыталась тихонько оттолкнуть его, но потом сдалась. Они еще долго не могли оторваться друг от друга, а когда, наконец, это случилось, Юлия шепнула ему:

— Не забывай меня, Чайка, что бы не случилось… И я тебя никогда не забуду.

— О чем ты? — воскликнул морпех, поправляя шлем. — Никто ничего не узнает.

Но едва они вышли наружу, как впереди, на главной аллее, послышался конский топот. Федор увидел трех катафрактариев из личной охраны сенатора. Чуть позади спешил верный раб Гельвеций. Даже с такого расстояния Федор заметил мерзкую ухмылку, игравшую на лице раба. И ему все стало ясно.

— Обещай мне… — повторила Юлия, бросив на него полный муки взгляд, словно знала все наперед.

— Обещаю, — твердо ответил легионер, поправляя ножны меча.

Услышав желанный ответ, девушка улыбнулась.

Тем временем всадники приближались. Оказавшись на расстоянии десяти шагов, первый катафрактарий осадил коня и приказал, вперив тяжелый взгляд в Федора:

— Опцион Федр Тертуллий Чайка, отдай мне свой меч и следуй за мной.

— Как ты смеешь так говорить в моем присутствии, солдат! — вскрикнула Юлия.

Но это не произвело должного впечатления.

— А вам, госпожа, сенатор Марцелл приказывает немедленно явиться в дом, — ледяным тоном добавил катафрактарий, очевидно, считавшийся старшим. — В случае вашего нежелания мне разрешено применить силу.

Юлия остолбенела — ей приказывали в собственном доме. А всадник обнажил свой меч. Остальные двое к оружию пока не прикасались. Никто и не предполагал, что опцион вздумает сопротивляться приказам. Но солдата римской армии больше не существовало, и тот человек, что стоял сейчас перед охранниками сенатора, уже перешел невидимую грань.

— Только попробуй, — предупредил Федор, делая шаг вперед и прикрывая Юлию собой.

Катафрактарий правильно оценил угрозу и тут же вскинул меч, но морпех его опередил. Молниеносным движением он выхватил клинок и всадил его, вспарывая доспех снизу вверх, под ребро воину. Выронив оружие, тот охнул и свалился под копыта собственному коню. Юлия вскрикнула, отбежав в сторону.

Два других конника, державших в руках по копью, пустили своих коней с места вскачь, стремясь взять Федора в клещи. Один метнул копье в опциона, но промахнулся. Федор увернулся, и копье вонзилось в дерево. Зато ответный бросок кинжала прервал жизнь самого катафрактария. Он схватился за горло и рухнул с коня. Второе копье просвистело у самого виска Чайки, мгновением позже нырнувшего под стоявшую рядом лошадь, совершившего стремительный кувырок и оказавшегося позади римского всадника. Свирепый удар мечом в бок — и третий противник оказался повержен, и шарахнувшаяся лошадь унесла вглубь парка его мертвое тело, запутавшееся ногой в стремени.

103